Запад хочет стереть Россию с карты мира и истории
Вы знали, что жвачка, «Кока-кола» и голливудские фильмы были оружием? Это была многолетняя тайная операция Запада против нашей страны. Это была война, которая велась не на полях сражений, а в умах и душах людей. Цель была чудовищной: полное уничтожение России как цивилизации.
Автор статьи — писатель и публицист Илья Александрович Игин — обнажает страшную правду: Запад хочет стереть Россию с карты мира и истории. Он доказывает, что за фасадом культурного обмена десятилетиями скрывался самый настоящий духовный геноцид — планомерное уничтожение нашего культурного кода.
В 1945 году нацизм был повержен, но не изжит. Русофобия, ксенофобия, национализм стали орудием реваншистов во многих странах Европы, в Прибалтике, к сожалению, на Украине. Мы никогда не предадим память и подвиг наших отцов, дедов и прадедов. Никогда не забудем их жертвенный путь к великой победе. Искренняя любовь к Родине наших родных, сражавшихся на фронте и трудившихся в тылу, стала запасом духовной и нравственной прочности на многие поколения вперед.
Владимир Владимирович Путин — президент РФ.
С середины 70-х годов XX столетия начался уникальный и малоизученный феномен: масштабное, мягкое и настойчивое проникновение западных, прежде всего американских, культурных кодов в повседневную жизнь советского, а затем и российского общества. Этот процесс, внешне безобидный и часто принимавший форму желанных «даров» — ярких значков с американской символикой после выставок, запретного сладкого вкуса «Кока-колы», экзотической жвачки, маек с западными логотипами и сюжетами, гипнотических ритмов рок-музыки, голливудских кинолент, — на деле стал формой глубокой духовной экспансии.
За видимой «гуманитарной» оболочкой культурного обмена скрывалась системная стратегия, направленная на подрыв традиционных ценностных основ. Она была тем эффективнее, что работала не через прямую критику или агрессию, а через соблазн, через присвоение символов «свободного» и «преуспевающего» мира. «Куриные окорочка» Буша — это был не просто продукт питания, а мощный символ нового потребительского стандарта, подменяющего собой понятия достатка и качества жизни.
Сегодня мы понимаем: этот многолетний процесс был отнюдь не стихийным «западничеством», а формой духовного геноцида — планомерного вытеснения и замещения культурно-исторического кода нации. Это было методичное размывание коллективной идентичности, подрыв духовного суверенитета и насаждение чуждых идеологических матриц под прикрытием массовой культуры и потребительских благ.
Это была «тихая» война за души, война, в которой традиционное оружие было бесполезно, а поле боя простиралось от витрин магазина «Берёзка» до школьных тетрадей и молодёжных дискотек.
Обращение к этой теме — не ностальгический взгляд в прошлое и не призыв к изоляции. Это попытка осмыслить один из ключевых инструментов геополитического противостояния позднего ХХ века, последствия которого продолжают определять культурный и мировоззренческий ландшафт современной России. Понимание механизмов этого «мягкого» геноцида необходимо для того, чтобы осознанно выстраивать будущее, сохраняя свою духовную уникальность в глобализированном мире.
Братья и сестры, соотечественники!
Прислушайтесь на мгновение к тишине наших бескрайних полей, к шепоту вековых лесов, к глубокому дыханию великих рек. В этой тишине — эхо тысячи лет нашей истории, голоса предков, завещавших нам эту землю не просто как территорию, а как живую душу, как священный долг.
Мы стоим на переломе эпох. Мы стоим на последнем рубеже бытия. Запад, некогда взиравший на нас со смесью страха и любопытства, ныне объединился не для диалога, а для окончательного приговора:
- его цель — не победить, а стереть;
- не переубедить, а уничтожить.
Он стремится не просто ослабить Россию — он хочет, чтобы Россия перестала быть. Чтобы на карте мира осталось пустое место, богатое ресурсами, населённое безликой и малочисленной массой, лишённой памяти, веры и воли.
Они называют это «геополитикой». Мы должны назвать вещи своими именами: это духовный геноцид. Их молоты уже занесены над алтарями наших церквей, их перья уже пишут историю, в которой нет места нашим святым, нашим победам, нашей скорби и нашей радости. Они хотят вырвать из груди народа его сердце — православную веру, заменив её холодным культом потребления. Они мечтают превратить потомков Суворова и Достоевского в послушных рабов, обслуживающих чужие интересы на собственной же земле.
Особую коварность этой атаке придаёт её двуличие. Старый Лондон и молодой Вашингтон, которые сегодня надевают маски защитников «демократического порядка» в Европе, уже давно сделали из нашего континента шахматную доску для своих глобальных игр. Их цель — не безопасность Европы, а её послушность. Они искусно манипулируют страхами и амбициями европейских элит, подталкивая их к опасной черте прямого столкновения с Россией. В своих стратегиях они открыто пишут о сдерживании нашей страны, используя в качестве инструмента давление и саботаж, и видят в европейцах лишь пешек, которых можно принести в жертву ради ослабления и сдерживания России. Они хотят, чтобы пожарище братоубийственной войны полыхало у самых наших границ, ослабляя и Россию, и Европу, чтобы, в конце концов, собрать жатву с обескровленных земель. Их объединяет не идея, а страх перед нашим единством и волей к независимости.
Но ветры эти дуют не впервые. Их дыхание холодом веет от страниц нашей летописи, написанной не только чернилами, но и кровью.
- Западный рыцарский меч пытался раскроить русскую землю на льду Чудского озера, но наткнулся на стальную волю Александра, сказавшего, что «Бог не в силе, а в правде».
- Польская шляхта, занесённая смутой до самых стен Кремля, думала, что Россия пала, но нашла своё бесславье в пепле сожжённой Москвы и ярости народного ополчения.
- Шведский король-воин Карл, считавший нас варварами, обрёл своё поражение под Полтавой, где русский дух впервые громко заявил о себе как о новой силе миропорядка.
- Наполеон, властелин Европы, вошёл в оставленную столицу, но вышел из неё, ведомый призраком собственной погибели, сжигаемый русским морозом и партизанским огнём.
Каждый раз Запад приходил к нам не с открытым сердцем, а с открытым забралом — неся «цивилизацию» на штыках, стремясь не понять, а подчинить, не объединить, а расколоть, превратив пространство нашей души в колонию чужой воли. Даже в минуты мира он вёл «холодную войну», пытаясь посеять семена сомнения, разъединить народ и власть, оторвать нас от корней, заставить стыдиться своей истории, своего пути, своей особости. Но эти семена падали на каменистую почву, удобренную невероятными страданиями и жертвами. Они прорастали не розой раскола, а горькой полынью памяти о том, что каждый раз, когда на нас обрушивалась «объединённая Европа», мы стояли одни.
Один народ.
Одна земля.
Одна судьба.
И именно в эти мгновения предельного одиночества и рождалось то самое пылающее единство, которое оказывалось сильнее любой армады. Поэтому сегодняшний ветер — он знакомый. Мы знаем его запах. Мы помним, чем он заканчивается. Не завоеванием России, а новым витком её трагического, немыслимого, испепеляюще-прекрасного возрождения из пепла. И пламя в сердцах разгорается именно от этого знания — древнего, как сама наша земля.
…Взгляните на карту! Наши просторы — это дар и вечное испытание. Это пространство, которое можно удержать только любовью и жертвой. Сибирь, Урал, Север — это наши дети, которых нельзя отдать на поругание. Каждая тонна нефти, каждый алмаз, каждый гектар леса — это плоть нашей Родины. Отдать их — значит отдать кости предков, кровь детей, будущее внуков.
Но опаснее материального раздела — разъединение душ. Когда сосед смотрит на соседа с подозрением, когда сын не понимает отца, когда мы забываем, что означают слова «соборность», «сочувствие», «братство». Нас пытаются рассорить, столкнуть лбами, убедить, что спасение — в бегстве или в покорности.
Не верьте!
История нашей страны — это история чудес, рождавшихся на краю гибели. Когда, казалось, нет надежды, Русь поднималась из пепла — после нашествий, смут, войн. Но чуда не будет, если мы не станем его сотворцами. Если каждый из нас не ощутит в себе огонь ответственности не только за свою семью, но и за того парня в далёком селе, за старушку в соседнем подъезде, за солдата на дальнем рубеже.
Мобилизоваться — не значит только надеть форму. Мобилизоваться — значит проснуться. Очнуться от спячки обыденности:
- это значит учить детей вере, чести и храбрости;
- это значит поддерживать того, кто рядом, кто в беде;
- это значит работать для процветания родного завода, города, страны;
- это значит молиться — в храме или в тишине сердца — не только о своём, но и о России.
Сплотиться — не значит бездумно кричать лозунги. Сплотиться — значит протянуть руку через барьеры возраста, взглядов, достатка. Понять, что все мы, от Калининграда до Камчатки, — одна семья, скреплённая единой судьбой. Судьбой, которую выбрали за нас деды и которую мы обязаны передать внукам.
Если мы не сделаем этого — нас не станет. Не в один день, не с грохотом, а тихо, как угасает свеча. Исчезнет та уникальная цивилизация, которая несла миру и страдание, и сострадание; и суровость, и безмерную широту души; и «кротость ангела», и «ярость тигра». Останутся лишь пустые слова в учебниках, написанных другими: «Здесь когда-то жили русские».
N.B. Я верю, что этого не случится. Потому что в глубине нашего национального духа живёт та самая «загадочная русская душа», которая в час смертельной опасности отбрасывает всё мелкое и суетное и являет миру пример невероятного, слепящего духа, жертвенной любви и несгибаемой воли.
Встанем же, как вставали наши прадеды! За Родину, за наше Государство, за наш многонациональный народ, за наш дом:
- За берёзу под окном;
- За могилы родителей;
- За колокольный звон;
- За право быть собой;
- За будущее, в котором наши внуки будут говорить на нашем языке и славить нашу землю.
Быть или не быть — вопрос не к судьбе, а к нашим душам. Здесь и сейчас. В каждом нашем поступке, слове, мысли.
P.S. Россия — это мы. И пока мы живы в духе — она будет жива.
Илья Александрович Игин — член Российского союза писателей.
Поделиться
Поделиться
